Мировоззрение А.Иванушкин, «Закубанье» №4(147) 2005г.

Пользовательский поиск

Все значащие русские существительные - выродившиеся глаголы. Составное «вре мя» не исключение. Так о чем же мне «вре» выродившийся глагол?

1

Как объяснить тебе, что такое бабочка? Я говорю: «насекомое с крыльями». А ты не знаешь, что та­кое «насекомое» и «крылья». Тогда я говорю: «маленькая живулька с внешним скелетом из хитина», «плоские приспособления, позволя­ющие живульке опираться о воздух - летать». А ты не знаешь, что такое «маленький», «живулька», «вне­шний», «скелет», «хитин», «плос­кий», «опираться», «воздух», «ле­тать».

Смотри - это я могу только пока­зать. Показать, и показывая, назы­вать. Смотри - это плоскость - вот такая ровная штука без высоты и глубины. А это внешний - она там, снаружи, а мы здесь, внутри. А это движение, смотри, как она порхает с места на место. Она меняет мес­та! И она маленькая. Она занимает меньше места, чем ты. И густой воз­дух над травами - среда ее. Она ме­няет места в среде над землей. Мы ходим, а она, смотри же – летит!

Что такое «место» я могу тоже показать. Вот это - место. И вот это - место. Показать, но не объяснить. И «участок пространства» и «часть среды» и прочее требуют объясне­ний так же, как и «бабочка».

Никто не сможет тебе объяснить что же такое пространство, а тем более «часть пространства» ходя все, от амебы до академика, рождаются с острым «чувством» - готовым к активному употреблению пониманием пространства. Точнее пониманием «целого-части». Все наши «понимания» случаются на фоне и с помощью того первого, главного понимания.

Ты понял, что такое бабочка?

Правильно - часть пространства щедро наделенная множеством осо­бенностей, главная из которых - чув­ство пространства. Это у нас с ней общее.

Говорят мне: «Посмотри, может ли существовать бабочка без про­странства? А пространство без ба­бочки? - Видишь», - говорят - «Ба­бочки без пространства не бывает, а пространства без бабочки - нава­лом. И значит, материя вторична, как атрибут, а пространство - первично».

Но помилуйте. Где же вы виде­ли пространство без материи? Там где нет бабочки - уйма молекул. Абсолютный вакуум - сказка для школьников. У физиков без него, да без идеального газа, теории не схо­дятся. А если кто неумный будет ут­верждать, что между атомами или между электроном и ядром в атоме есть пространство, но нет материи - не надо ему верить. Там жидкость Хиггса, или еще чего одиозное пле­щется.

Нету пространства без материи. Ну и зачем удваивать понятия? Для каких удобств? Чтобы и дальше, что поплотнее материей называть, а всякое другое разреженное и не за­мечать вовсе?

Пространство наше разнород­ное и есть материя. Сплошное оно, без пустот, и в отдельных атрибу­тах уплотнительных не нуждается.

Врожденное нам с бабочкой чув­ство пространства спокойно можно назвать и чувством материи. А лучше не удваивать понятия и выбро­сить всякую материю из головы со всяким материализмом вместе. Сказки это девятнадцатого века. Забыли.

Как мне объяснить тебе что бы то ни было? Я должен связать но­вое с тем, что тебе уже известно. Оп­ределить новое понятие с помощью старых и понятных, поставить меж­ду ними знак равенства.

«Живулька с внешним скелет, том» = «Насекомое»

Что я тебе объяснил? Ничего. Научил новому бесполезному слову. Ах! Ты не знал, что бывают живульки с внешним скелетом? Но ведь ты знал, что бывают с внут­ренним. Просто я скомбинировал уже имеющиеся в тебе понятия но­вым для тебя образом и назвал эту комбинацию новым для тебя сло­вом.

«Скелет» и «живулька» - это тоже комбинации. Их тебе скомби­нировали раньше из того, что в тебе уже было. А что тогда в тебе было? Были комбинации того, что было еще раньше. А что же было раньше всего?

Правильно - ясное-прекрасное врожденное чувство «пространства и его делимости». И все, что ты де­лал с тех пор - делил пространство на куски с разным вкусом, запахом, цветом, температурой, плотностью и еще Бог весть чем. И запоминал, запоминал, запоминал комбинации, комбинации, комбинации.

Так что такое бабочка?

Правильно - это твое чувство пространства, чувство жизни. Но чувство жизни - это еще не жизнь. Бабочка движется. Как чувство жиз­ни превращается в жизнь можно по­нять увидев куда и как она (бабоч­ка) движется.

Давай смотреть.

Сколько километров пролетит бабочка? Если смотреть от пенька на полянке - немного. Если с полю­са Земли (Земля вращается и ба­бочка вместе с ней) - гораздо боль­ше.

А если глядеть из Солнца? Зем­ля ведь летит вокруг Солнца (вмес­те с бабочкой). А Солнце летит вок­руг центра галактики и галактика наша спиральная вместе с другими вокруг чего-то движется. Галактика летит быстро. Солнце - еще быст­рее. А Земля быстрее Солнца. Но бабочка быстрее всех.

Пока галактика на градус сдви­нется - бабочка успеет и вокруг Зем­ли много раз, и вместе с Землей вок­руг Солнца, и вместе с Солнцем вокруг галактического центра сколь­ко-то пролететь.

С какой скоростью перемещает­ся бабочка?

С ужасной. И ее порхания от пенька к этой огромной скорости ничего стоящего не добавляют. Как и направление этих порханий от пенька ни как не сказываются на .направлении ее движения сквозь Вселенную.

Куда движется бабочка? Туда же, куда и мы с тобой.

Мне говорят. «Посмотри, может ли существовать движение без вре­мени? А время без движения? Ви­дишь», - говорят, - «Движения без времени не бывает, а времени без движения - навалом, и значит вре­мя, как категория первично, а дви­жение - вторично»

Но помилуйте, где же вы виде­ли время без движения? Разве что от пенька. А как со стороны на не­бесную механику глянешь, так и уви­дишь - времени без движения нет нигде, Так зачем понятия удваи­вать? Нет в нашем с бабочкой мире ничего неподвижного. Время - это и есть движение. Движение в про­странстве.

Говорят по инерции всякие гос­пода - «пространство-время». А за­чем? Будто есть где-то отдельно «пространство», а отдельно «вре­мя». Глупости это все. Сказки из девятнадцатого века.

Нет никакого «времени». Есть восходы и закаты - результат наше­го стремительного движения вокруг Земли, Солнца, центра галактики и Бог весть чего еще. Движения в про­странстве, которое мы чувствуем с момента зачатия.

Так что же такое жизнь?

Правильно - это движение в про­странстве. А чего движение? Дви­жение чувства пространства. Обре­таю я способность делить мир на части, комбинировать их, запоми­нать и использовать тогда, когда мое чувство пространства начина­ет стремительно (быстрее плане­ты) двигаться в пространстве.

Что с этим делать?

1. Понять простую вещь - «я» и есть эта «способность делить мир на части».

2. Увидеть траекторию сво­его движения сквозь Вселен­ную, «направление времени»

И еще есть одна вещь, которую на данном этапе разговора о жизни можно только почувствовать и при­нять без объяснений -пространство само по себе никуда не движется.

Нет никаких относительных пе­ремещений «материальных» объек­тов. Движется только «способность делить мир на части», которая сама по себе ни объема ни места в про­странстве не имеет.

А что она имеет?

А ничего, кроме несущихся мимо трехмерных реалий, которые сами по себе неподвижны. Например прибой - Здесь вода так, а через много километров стремительного движения «способности делить мир на части» - этак.

И не сдвигается ничего в Зем­ной коре, просто каждый раз, как смотришь, смотришь на другое ме­сто. За много-много километров от прежнего. И все в этом другом мес­те другое, и в кристаллических ре­шетках, и под ногтями. Да и ногти тоже не те.

И Земля - совсем не шар, а, про­сти, веревочка. И сердце неподвиж­ное мое на кору Земную намотано (как и бабочка) - здесь сжато, там, дальше - расслабленно, еще даль­ше - опять сжато. Число этих сжа­тий конечно и неизменно, хоть ме­шок таблеток съешь.

Что же здесь непонятно?

Непонятно, что мою, твою и бабочкину «способность делить мир на части» сквозь этот мир с такой скоростью тащит? И почему мы вместе?

Вместе, наверное, потому, что мы похожи, если не одно и то же. А вот что тащит? Говорят в это мож­но только смотреть, но никак нельзя сказать.

Давай смотреть.

Вопрос - А возможно ли чувство пространства без движения в про­странстве? А движение без чувства пространства бывает? Кант бы от­ветил, наверное, - Видишь, чувство пространства без движения в нем -невозможно, а движения без чув­ства - навалом, и оттого движение, как категория - первично, а чувство движения - вторично.

А я вижу, что движется в моем неподвижном пространстве только чувство движения, и больше ниче­го. Так зачем их в голове разделять? Нет движения без чувства и чув­ства без движения тоже.

Т. Е. - жизнь и чувство жизни -одно, как любовь и чувство любви - одно, если не лицемерить. А возможна ли жизнь без простран­ства? А пространство без жизни? Кант скажет - Без пространства жизнь невозможна, а вот простран­ства без жизни - навалом, от того пространство первично, как катего­рия, а жизнь вторична.

Но позвольте, наша жизнь - стре­мительное движение, «способность делить мир на части» ни места, ни объема в пространстве не имеет. Не нашел ее в пространстве ни один па­тологоанатом. И не найдет никогда.

А неподвижное само по себе пространство без нашей стреми­тельной «способности делить мир на части» - вообще потенция иллю­зорная. Оно и не часть и не целое и все на свете и ничего вообще - пшик аморфный. Неподвижность - сино­ним отсутствия.

Нету жизни в пространстве и жизни никакого пространства нету.

Как разрешает это противоречие счастливое человечество?

Произвольным выбором.

Кто говорит - «Жизнь - это ил­люзия (ничего кроме химии), а про­странство-материя-время - реалия» И называют таких людей материалисты.

А кто - «Пространство-материя-время - это иллюзия (майя), а жизнь (Бог) - единственная реальность». И называют таких людей - идеали­сты.

Ты кто?

Я идеалист, наверное потому, что вообразить отсутствие соб­ственной задницы мне легче, чем представить себе отсутствие моей «способности делить мир на час­ти». Этого вообще представить себе я не могу.

Что же мы увидели?

Что смешны. И тот, кто живет, но с пеной у рта отрицает это, и тот, кто отвергая иллюзию застенчиво ее эксплуатирует.

Как же перестать лицемерить?

А просто перестать лицемерить.

Р. S. Необходимо осознать аб­солютную неподвижность (отсут­ствие) пространства вообще. Толь­ко на таком фоне можно учуять стремительное движение (сотворе­ние) своей жизни.

2

Перед нами два пути - отказать­ся от иллюзии напрочь или привес­ти ее в Божеский вид. В сегодняш­нем состоянии наше мировидение не выдерживает даже самой мягкой критики.

Мы делим иллюзии на «реаль­ные» и «абстрактные». «Реаль­ные» - это трехмерные, твердые, мягкие, горячие, холодные, про­зрачные и прочие. «Абстрактные» - это воспоминания, мысли, чувства (если отделять их от предметов), «чистые» научные схемы, фанта­зии, планы и прочее.

Принцип этого разделения ясен, «реальные» - это такие, которые раздражают наши трехмерные, мяг­кие, теплые, розовые и прочие орга­ны. «Абстрактные» - это такие, ко­торые тревожат наше «абстракт­ное» же умозрение.

Порочность этого разделения очевидна. Следующим шагом дол­жно перенесть зрение, слух и обо­няние в категорию «абстрактных». Как убедиться, мираж перед нами или дворец? Эхо, или говорящий? Воняет, или колбаса? Только потро­гать или лизнуть.

Вот встанем на четвереньки и будем дорожку перед собой, как та­раканы, вылизывать. Это, кстати, генеральное отличие таракана - не может он секунды прожить без вку­са на языке. Оттого его так легко травить. Смею думать зрение, слух и обоняние, для него «абстрактные» чувства и без проверки он их не ос­тавляет.

Мы - не тараканы, потому ста­нем «абстрактные» ореаливать, а не наоборот.

Например память - абсолютно незаменимая для жизни вещь. Кто скажет - Все, что я помню, я тащу сквозь Вселенную в убогом своем объемчике в виде электрохимичес­ких спаек?

Только очень отчаянный. Место, которое я покинул нику­да не делось. Много километров на­зад я «всегда» стою на крыльце и курю. Все мои тамошние «реаль­ные» и «абстрактные» со мной сей­час, если там я был бдителен.

А где «Я»? «Способности делить мир на части» нет ни в моем тепе­решнем объеме, ни в тогдашнем. Но я помню это крыльцо и вкус сигаре­ты и еще много чего!

Значит «Я» и там и здесь и вез­де, где внимателен к миру. Точнее -везде и нигде. Еще точнее - везде как присутствие и нигде как объем. Так зачем тащить что-то куда-то, когда оно и так везде?

Память превращается в «при­сутствие с объемом» просто. Дос­таточно деформировать трехмер­ную иллюзию в четырехмерную. Иначе - вытянуть все на свете вдоль «времени».

3

Мы это уже делали, когда смот­рели на мое намотанное на планету сердце.

Там, где «реальный» глаз видит пустоту, «абстрактное» умозрение увидит гирлянды и спирали. Четы­рехмерный объем содержит в себе все, что мы можем вспомнить. Па­мять обретает место и «присутстви­ем без объема» эта «абстрактная» иллюзия называться уже не может.

Свое место в четырехмерном объеме обретает и «абстрактное» будущее. По крайней мере будущее наших тел. Обретает ли место в четырехмерном объеме «способность делить мир на части»? Нет. Здесь все на части уже поделено. От рождения до смерти. Раз и навсег­да.

От чего же такая разница меж­ду прошлым и будущим? И то и дру­гое раз и навсегда в четырехмер­ном объеме - есть. «Я», которое везде, а значит и там и там - есть. Но вижу прошлое свое, а будущее мне туманно.

От чего же туманно? Иллюзия разных сверкающих будущих колбасит меня непрерывно. Если быть честным, то и память - иллюзия раз­ных сверкающих прошлых. Суще­ствует привычка держаться за что-то одно. Это, как бы, хороший тон. Откуда такое обилие вариантов? Ведь моя четырехмерная иллюзия неподвижна и однозначна. Четырех­мерная - однозначна, а шестимер­ная - нет.

Давай не побоимся увидеть ба­бочку от кокона до смерти целиком, четырехмерную бабочку. Неподвиж­ная полупрозрачная ленточка эта завита спиралькой на половину Зем­ной орбиты. Пол года жила и не ста­ло ее.

Давай не побоимся добавить к четырем пространственным осям еще две, чтобы бабочка стала шес­тимерной. Сложность в том, что каж­дая последующая ось перпендику­лярна всем предыдущим. Но давай не побоимся.

Можно, для удобства, смотреть издалека, чтобы четырехмерная бабочка казалась нам одномерной (отрезочком коротеньким) И можно сделать вид, что пятая и шестая оси - это, как бы, вторая и третья.

Во что они размажут насекомое?

А сколько у отрезочка (четырех­мерного) теперь в трех (шести) из­мерениях степеней свободы? Сколько направлений перпендику­лярно себе ленточка-бабочка может избрать для изменения своего ок­ружения, судьбы, формы и прочего?

Бесконечное количество вариан­тов у нее. Единственное ограниче­ние - никаких скачков. Натурально, хоть в динозавра, но постепенно, подчиняясь иллюзорным закономер­ностям иллюзорного мира.

Если у бабочки есть предвзятая идея быть динозавром, она им бу­дет. И мы это увидим, если выберем то же направление в шестимерном объеме. А умеем ли мы выбирать? Выбирать и пребывать в своем вы­боре непрерывно?

Только «способность делить мир на части» движется и движет. Пото­му и выбирать нужно этой «способ­ностью». Непостоянство - постоянно наблюдаемое печалит. Мне видятся в основном петли и зигзаги. Но мо­жет кто-то и прямо ломит к мечте?

Ведь иллюзия, по определению, вещь гибкая и податливая, иллюзор­ная. В непреодолимый кошмар трех­мерного унитазилища ее превращает наша страсть к предвзятым идеям. Точнее - наша покорность предвзя­тым идеям, навязанная извне.

А того больше - безалаберное отношение к целеположению.

Формула машины исполнения желаний: Удуши должна быть цель и душа должна бдеть.

В шестимерном объеме уже есть все, абсолютно все варианты наших прошлых и будущих. Вытаскивает их на танцы моя «способность делить мир на части» «Я», вольготно паря­щее по шести осям, куда Бог пошлет.

А есть ли в шестимерном объе­ме место у этого «Я»? Не уверен. Здесь место (физическое, твердое и разноцветное) воспоминаний, про­жектов, фантазий (всех), но я не вижу здесь места для мысли. Даже для самой завалященькой. Она (мысль) здесь, как и прежде «при­сутствие без объема».

10

Мышление в шестимерном объе­ме так же «абстрактно», как и в трех­мерном. Ты заметил, что бабочкин ресурс исчерпан? Так давай не по­боимся увидеть тебя девятимерно­го. Конечно, не сразу.

Твоя «временная» (четырехмер­ная) спираль - ты четырехмерный -хороша. Не только вокруг Земли, но и вместе с Землей вокруг Солнца столько раз сколько тебе лет было и будет. И даже вокруг центра Галак­тики ты закруглен. Чуть-чуть.

Теперь эту, хорошо воображенную, непростую спираль отдалим от себя подальше, чтобы она нам краткой черточкой (одномерной) казалась. И добавим, как бы, вторую (пятую) и третью (шестую) оси. Краткую чер­точку тебя «способность делить мир на части» размажет в нечто.

Издалека (для трехмерной воспринималки) в объемчик яркий изве­стной только тебе формы. Точнее только твоей душе, поскольку направ­ления избирала она.

Эта вполне доступная осознанию фигура в сердце шестимерной иллю­зии - ты. Ты огромный и неподвиж­ный, вмещающий в себя «реально», а не «абстрактно» все свои про­шлые и будущие, как места. Все свои фантазии и прожекты, как места с травами, которые пахнут и звезда­ми, которые жгут.

Теперь удалим эту фигуру на грань видимости. Пусть точкой ви­дится нам и, прости, они уже здесь -первая (седьмая), вторая (восьмая) и третья (девятая). В девятимерном объеме обретаешь шестимерный ты свободу двигаться, куда «Я» твое по­желает. Но здесь движения не много.

Акт мышления - это не перечисле­ние умозаключений. Акт мышления -это катастрофа - сдвиг всей твоей шестимерной мощи в неизвестное тво­им «прошлым» и «будущим», в прин­ципиально невообразимое. Последо­вательная качественная трансформа­ция. Самоотречение, потому, что трансформация необратимая.

Например, пока мне стало внят­но то, что излагаю, я раза два, не больше, мыслил. В девятимерном объеме обретают место все твои мышления, сколько их было и будет. Нарисует точка закорючку, закорюч­ка нарисует тучку. Если ты мыслил.

11

Возможен ли сдвиг девятимерно­го тебя (меня, его) в двенадцатимер­ной, уже полностью «реальной», без капли «абстрактного», иллюзии?

Здесь, кажется мне, исчерпался ресурс человека, как раньше ис­черпался ресурс бабочки.

Не побоимся же взглянуть на двенадцатимерного Ангела Божия. Тело его - мысль (девяти­мерное что-то). Движение его -из­менение самой структуры-сущно­сти мысли (не понимаю). Это только «физиология», а что по­стигает и какие цели преследует «разум» существа обладающего подобной физио­логией?

Не вижу я этих целей, Вижу толь­ко, что обладает Ангел «способнос­тью делить мир на части», как и я. Только степеней свободы у его «способности» много больше.

Вот запылила вдоль четвертой пространственной оси моя «способ­ность делить мир на части» - понес­ло мой объемчик вокруг Солнца. А заплясала она (способность) в шести осях - фан­тазирует объем (примеряется куда, откуда и как нестись ему). А за­ворочалась она в девяти - мыслит объем (открывает новые способы фантазировать и новые пути вокруг новых вещей).

Так что же мыслит, фантази­рует и несет меня вокруг Солнца? Где же обретает место то, что да­рит само себе «места» и «обре­тение»?

Если душа - моя цель, и она бдит, то и в двенадцатиосевой иллюзии шажок через Вселенные сделает. Еще одна степень сво­боды – это, наверное, хорошо?

Когда я говорю «моя душа» кто этот «Я», что присваивает себе право называть душу своей?

12

Движение души в двенадца­тимерном объеме порождает все движения в девятимерных, шес­тимерных и трехмерных. Нужно увидеть - двенадцатимерное пространство неподвижно, как и все остальные. Движется изме­няя душу здесь «способность делить мир на части

«Абстрактной» в двенадцати­мерной иллюзии остается толь­ко «способность делить мир на части», которую и своей-то те­перь не назовешь, но которая, тем не менее моя.

«Я - не Я», которое везде как присутствие и нигде, как объем, везде как причина и нигде как следствие. Что это? Ангел знает.

Наконец формула - «способ­ность делить мир на части» тре­бует уточнения. Она подразуме­вает наличие «мира», который можно делить, а можно и нет. А где, прости, ты видел «мир» на части не разделенный? Ну не видел, так может вообразить можешь?

Я не могу. Я вижу, что никако­го «мира неразделенного» нет. Я вижу, что именно в момент раз­деления «мира», которого нет, на части, которые есть, этот мир ил­люзорный и возникает. Весь.

«Я не Я» - не душа, не мысль, не внутренняя секреция -Созда­тель миру иллюзорному нашему - Единственная Реальность -Чудо, что целиком в каждой жи-вульке живет.

Как же можно калечить это чудо предвзятыми идеями? Мно­гие до сих пор считают, что Бога придумал питекантроп, чтобы объяснить самочке откуда уда­ряет молния.

Безоговорочно доверяют своим «абстрактным» чувствам те, для кого они ежеминутный, быто­вой опыт, те, кто умеет ставить парус и знает, куда идет.

Не доверяют «абстракциям» те, у кого эти «абстракции» редкие капризные гости, те, кого болтает о многомерной иллюзии без руля и ветрил. Они - основной улов распро­странителей предвзятых идей.

Что же такое предвзятая идея? Это вера. Вера в то, что это - воз­можно, а это - нет. Вектор (направ­ление) и, как правило, направление чужое, чуждое и мучительное. Не хочет бабочка становиться дино­завром, а приходится.

Р. S. Для старта в четырехмер­ное я использовал общую для нас предвзятую идею о структуре не­бесной механики. Отбрось ее. Все эти гирлянды и спирали - частный случай. Можно и нужно обходить­ся без них.

13

Мне бабочку жалко. Она сама себя превращает в динозавра. Она не видит свои предыдеи и не знает, что их можно изменить совершенно.

Знаешь ли ты, что произойдет через секунду? Я - нет. Зачем же заполнять еще не случившиеся дни и годы предвзятостями? А каково направление и качество этих предвзятостей?

Тобою ли срежиссированно продолжение твоей иллюзии? А границы возможного в этой режиссуре тоже тобой возведены?

То, что правит новейшим ми­ром стремится к абсолютной вла­сти. Жизнь под диктатом машины распределения благ угнетает меня. А тебя?

Видишь ли ты, куда ты живешь? Если видишь и хочешь другого, да­вай учиться разделять миры.

Разделение миров - это движе­ние сквозь многомерную иллюзию. Точнее - сознательный выбор на­правления этого движения. Воз­можность разделения миров и есть та самая свобода воли, сво­бода выбора.

Что, как и чем мы выбираем?

Выбираем то, что выбираем. Выбираем покорно, под оглушаю­щую (отупляющую) болтовню при­казчика, задача которого скрыть истинные размеры прилавка (сбыть залежавшееся). Что выби­раем и как - понятно. А вот чем?

Количество степеней свободы (направлений), да и сама возмож­ность выбора зависят от того, чем мы выбираем. Проще - зависят от того, что нами движет.

Одних движет желудок, других чувства, третьих мысль, а четвер­тых - дух. Во многих эти движители смешаны прихотливо. И хорошо.

Если твой движетель - желудок - ты движешься вдоль желудка выби­рая набитый (полный) его вариант.

14

Важно увидеть, что мир желуд­ка неподвижен и состоит из всех (абсолютно всех) желудков. Мир этот - где набит, где пуст, где вкусным, где полезным, где вообще Бог знает чем, но все это один безгра­ничный, всеобщий, урчащий и пус­кающий газы желудок.

Обрекая свою «способность де­лить мир на части» на выбор прият­ного желудку мы обретаем свою (лич­ную) траекторию в обобщенном же­лудке. Т. е. очерчиваем собой уни­кальный объем в общей бесконечно разнообразной иллюзии.

Понятно, что капризные петли этой траектории выз­ваны не только жела­нием есть, но и про­чими «осязательны­ми» желаниями. Идет эта траектория через капканы, ловушки и заманушки с бесплат­ным сыром, парными отрубями и кордеба­летом.

Куда? Туда, куда нужно тому, кто раз­ложил сыр, отруби и баб в иллюзорном лабиринте твоих осязалищ. Четырехмер­ном лабиринте.

Если твой движи­тель - чувства более «абстрактные» - ты движешься сквозь избираемое ими.

Важно почувство­вать, что мир возмож­ного огромен и непод­вижен. В его шести­мерном объеме есть все, что ты в состоя­нии вообразить, пото­му как того, чего в нем нет, ты вообра­зить не сможешь.

Подчиняя свою «способность делить мир на части» выбо­ру чувств (основа любого чувства -страх), мы закраши­ваем собой некий шестимерный объем. Объем этот редко имеет простую и внятную фор­му. Сознательное, конкретно налравленное движение и хаотично пульсирующий страх - несовмести­мы.

Шестимерная иллюзия состоит из бесконечного числа четырехмерных черточек-траекторий, как трехмерная - из бесконечного чис­ла одномерных линий.

Твоя свобода чувствовать силь­но усложняет траекторию твоего желудка. Он, бедняга, каждый раз в другом, беспричинно-бесслед­ственном месте, через слепые (для него) пятна за тобой скачет и разруливать здесь уже не может (си­дит тихо).

15

Куда ты чертишь шестимерную кракозябру? Туда, куда тебя го­нит тот, кто манипулирует твоими страхами.

Если твой движитель - мысль - ты движешься всей кракозяброй в девятимерном объеме. Твое на­правление - неведомое. Каждый шаг обновляет все твои чувства, раздви­гает границы твоего воображения, ум­ножает щестимерные (соответствен­но и четырехмерные) варианты, изме­няет их (вариантов) качество.

Важно понять, что неподвижная девятимерная иллюзия содержит в себе все, что ты вообразить не в состоянии. Тебе дано постичь толь­ко тот объем, который ты собой де­вятимерным заполнишь. Объем этот оскорбительно мал.

Все чувствилища, и «абстракт­ные» и «конкретные» визжат от ужа­са в момент движения (если с непри­вычки), а после с неизбывным энту­зиазмом осваивают новые обширные территории (мешают идти дальше).

Куда ты смещаешь себя в девя­тимерном объеме? Туда, куда нуж­но тому, кто ставит вопросы опре­деленного рода перед твоим интел­лектом, (соблазняет его).

А соблазняется сильный ум легко. Мышление - само по себе, редкий гость, а уж независимый выбор направления мысли - чудо нездешнее, сродни умению хо­дить по водам.

Если твой движитель - дух - ты можешь все. При двенадцатимерном сдвиге визжит от ужаса уже интеллект (если с непривычки). Он (интеллект) вообще не любит неизвестности. По сути мышление - мучительная по­пытка видеть невидимое. И мотив у интеллекта тот же, что и у желуд­ка - страх пустоты.

Обилие девятимерных (ше­стимерных (четырехмерных) ва­риантов, при самой минимальной свободе в недрах двенадцатимер­ной иллюзии уже не ограниченно ни какими предвзятыми идеями и здесь ты можешь абсолютно все, даже то, что в голову нам никогда не входило. И хорошо.

Так что же разделяет миры?

16

Например: Ты хочешь быть зе­леной каракатицей, что перевари­вает тяжелые металлы под густо оранжевым небом, или хочешь по­коя и благоденствия для порядоч­ных людей при отсутствии мерзав­цев напрочь, или еще чего душа твоя желает (не знаю).

Ни что не может тебе поме­шать дойти до первого, воплотить второе или предаться третьему. Ни спутники-шпионы, ни омон, ни папа с мамой.

И у тебя, и у меня, и у Ангела, и у всего сущего в иллюзии есть «спо­собность делить мир на части» - «Я не Я» - присутствие без объема -единственная реальность - инстру­мент разделения миров.

Индусы локализуют ее в верх­ней части сердца (не как место, а как присутствие). Это предыдея. Ты можешь локализовать это в ми­зинце правой ноги. На самом деле она нигде и везде, но и православ­ная молитва светит из верхней ча­сти сердца. Это удобно (мы такие).

Не мысленный образ, не чув­ственное жжение и (упаси Бог) не желудочные претензии - мягкий свет, чутье, духозор (не знаю как сказать) в верхней части твоего сердца ведет тебя сквозь миры. Туда, куда духозор этот зрит.

Что с этим делать?

Искать в себе это чудо (себя). Чакры - шмакры - хорошо, но дарит всеми любимую энергетику да­ром, без ограничения, лишь осоз­нанное движение души (разделе­ние миров), а чакры-шмакры уж ее (энергию) на пайки рубят и в цве­та окрашивают.

И кому это надо? И зачем эти предыдеи? А чтоб ни кто не смел разделять куда хочет. Чтоб разделял куда все. И бабочка стано­вится динозавром (с чакрами).

17

Р. S. Модель здесь развер­нутая опирается на парадокс - Наличие многомерного, неиз­менного и неподвижного простран­ства (осязалища-осознавалища) -допущение, позволяющее разгля­деть движение (траектории и свой­ства) осязающего-осознающего. Того самого ося-осо, что двигаясь это многомерье (в точке движения) воссоздает из ничего.

Т. е. опять развилка для бара­на - Или все сверкающее много­мерье есть в готовом навсегда и навезде виде, а зайчик-душа по нему осязая-осознавая мечется (суперматериализм).

Или нет ничего вообще, кроме зайчика и иллюзорной радуги вок­руг него, и движение - та же иллю­зия (суперидеализм).

Печаль неразрешимая эта глу­па, как и попытка в этой точке что-либо обобщать.

Субъективно - Мои желания уже лет шесть ре­гулярно (беспощадно) воплощают­ся. Правда с запозданием в пол­года - год.

Попытка внятно сказать что-либо о внутреннем устройстве машины исполнения желаний при­вела меня к осознанию: Я разде­ляю миры. Раньше я разделял миры туда, куда хотели другие.

И к осознанию абсолютного права на свободу воплощенного в каждой живульке. А главное, к постижению механики реализа­ции этого права.

Я так и не смог объяснить тебе, что такое «бабочка», но, ка­жется, мне удалось показать, что ты абсолютно свободен.

А. Иванушкин, «Закубанье» №4(147) 2005г.
Наверх
занятия в формате art-wellness в клубе ИШТАР - иностранные языки, психология, танцы и спорт, искусство наслаждаться жизнью